Gudvin — Балагур

Отцветает июнь, отцветает музей,
И скупые дожди слепо тычатся в окна паутинкой в траве.
Тихо воздух звенит,
И по зрелой ольхе клён молоденький сохнет.
Отцветает июнь, отцветает назло всем,
Кто вечной весны вожделел непременно.
Ибо нет ничего, что не станет золой здесь, на этой земле,
Всё подвержено тлену.
Sfiorisce già giugno, sfiorisce si duole,
Le piogge alla cieca bussano al vetro come tela di ragno.
L'aria trema al sole,
E l'acero giovane secca sotto lontano già fatto.
Sotto lontano già fatto.
Отцветает июнь,
И не сходит печаль о былом первоцвете и первых желаньях.
И становится ближе лазурная даль,
И становится глубже и чаще дыханье.
Солнце катится с крыш,
В утлой ночи суму умолкают беспечные птичьи напевы.
Отцветает июнь,
Белокурый амур прорастая в плоды для греховницы Евы.
Sfiorisce già giugno, sfiorisce si duole,
Le piogge alla cieca bussano al vetro come tela di ragno.
L'aria trema al sole,
E l'acero giovane secca sotto lontano già fatto.
June is fading now, fading with the side,
And blind rings come tapping, tapping at the pain.
Like a spider's threat, the air begins to sigh,
And the young maple withers by the old elder's reign, reign,
Reign.