Romas — Что уже не поможет ни скальпель

Пахнет в комнате бедой, и веет холодом.
Только слышно дыхание моё.
Я боролся, как мог, но устал от этой битвы.
Всё, что было моим, в бесконечную даль унесло.
Мониторы пищат, словно рваный надсадный мотив.
Каждый вдох — это шанс, что уходит, как в пальцах вода.
Я цеплялся за жизнь, но предел наступил нежданно.
Забирает меня, и уже не вздохнуть никогда.
А врачи говорят, что надежды почти не осталось.
Что уже не поможет ни скальпель, ни молитва твоя.
Я смотрю на тебя, и такая в душе вдруг усталость.
Но глаза твои грустные — это последний мой свет.
Ты прости, что ладонь удержать не хватает мне силы.
Мой корабль уходит туда, где конец и покой.
Я любил этот дождь, я любил тишину, слышишь, милая?
Улыбнись мне в ответ, и за всё беспокойство прости.
Помню каждую ночь без сна, каждый утренний страх.
Как держался я в схватке, не падал под натиском тьмы.
Но болезнь забрала всё, чем крепок был дух мой.
И остались одни лишь пустые старания мои.
Не под силу врачам то, что Богом назначено свыше.
Капают капельницы, и сердцу уже не помочь.
Медицинский листок стал билетом на ту жизнь выше.
И бессильны все знания, так решил Всевышний.
А врачи говорят, что надежды почти не осталось.
Что уже не поможет ни скальпель, ни молитва твоя.
Я смотрю на тебя, и такая в душе вдруг усталость.
Но глаза твои грустные — это последний мой свет.
Ты прости, что ладонь удержать не хватает мне силы.
Мой корабль уходит туда, где конец и покой.
Я любил этот дождь, я любил тишину, слышишь, милая?
Улыбнись мне в ответ, и за всё беспокойство прости.
Живи за двоих, моё солнце и свет впереди.
Пускай тебе утро смеётся, а я отдохну.
Я буду в тумане за окнами утром бродить.
Я тихо уйду, словно тень, в голубую волну.
Боль уходит совсем, мне легко, я почти не дышу.
Там, в конце коридора, я вижу свет в туннеле.
Улыбнись, я свободен, живи, и за всё прости.