Гектор — Обугленный пустырь

Я помню,
В детстве было так легко: бежали босиком по тёплым лужам,
Теперь уплыла юность далеко.
Никто мне, кроме мамы, и не нужен.
Ты пожалей меня,
Прижми к своей груди и расскажи мне сказку перед сном тихонько.
Чтоб все обиды, боль с тоской ушли,
Чтоб сердце перестало плакать больно.
Ой-ой-ой, душа моя, обугленный пустырь,
Где больше ничего не расцветёт.
Лишь одиночество — незримый конвоир,
Цепями грудь мою до хруста жмёт.
Всё то, что строила, рассыпалось в труху,
Жизнь обернулась жуткой злой бедою.
Я — сорванный вдаль уносимый пух,
Как мне прожить теперь одной, одной, одной?
Я — птица с поломанным крылом в ночи,
Упавшая на острые безжалостные камни.
Мама, прошу, ты только не молчи,
Спаси и огради меня от этой казни.
Любовь — как яд в хрустальном кубке, я выпила её до дна,
Не зная меры.
Как жить теперь, не думать о разлуке,
На пепелище негасимой веры?
Песни от Гектора.
Ой-ой-ой, душа моя, обугленный пустырь,
Где больше ничего не расцветёт.
Лишь одиночество — незримый конвоир,
Цепями грудь мою до хруста жмёт.
Всё то, что строила, рассыпалось в труху,
Жизнь обернулась жуткой злой бедою.
Я — сорванный вдаль уносимый пух,
Как мне прожить теперь одной, одной, одной?
Мама, я замурована в глухой стене, где нет ни воздуха,
Ни капли света, и только боль моя живёт во мне, как эхо,
Что осталось без ответа.
Мама, излечи мои израненные дни,
Не вырви ты из сердца злую память.
В окошке тусклом мне огонь зажги,
Чтоб жить и душу вновь не ранить.
Ой-ой-ой, душа моя, обугленный пустырь,
Где больше ничего не расцветёт.
Лишь одиночество — незримый конвоир,
Цепями грудь мою до хруста жмёт.
Всё то, что строила, рассыпалось в труху,
Жизнь обернулась жуткой злой бедою.
Я — сорванный вдаль уносимый пух,
Как мне прожить теперь одной, как мне прожить теперь одной,
Одной, одной?