Гектор — Вокруг лишь гарь да чёрный пепел

Железный смерч прошёлся лихо, сметая жизни на пути,
А лебеди кричат так тихо, что трудно душу нам спасти.
Застыла птичья стая в страхе,
Смотря на раненую высь; земля застыла в чёрном прахе,
Где чьи-то судьбы порвались.
Пробиты кровли, стен не стало,
Лишь пепелище да туман своё большое покрывало.
Накрыло горечь этих ран, махнули птицы крылом,
Не веря боли и беде, и плачет небо над селом,
Оставив слёзы на земле.
Сложили крылья птицы тихо и опустились на угли; какое здесь гуляло лихо на краешке родной земли!
Вокруг лишь гарь да чёрный пепел,
И вместо сада — выжженный пустырь.
Гулял в той жизни чистый ветер, теперь ушёл в туман,
В земную ширь.
Не слышно смеха, а тишина,
И только ветер сиплый воет; среди развалин не найдёшь,
Где бил родник с живой водою.
Обуглен старый отчий дом,
Где детство грелось у окна; осталась память — лишь угли,
Что принесла с собой война.
Вдоль серых улиц пустота,
Лишь тени павших здесь кружат; да на покосившемся кресте ветрами порванный наряд кричит воронья злая стая,
Слетевшись к мёртвому гнезду.
И плачет мать, в пыли седая, встречая страшную беду.
Дороги смыло горьким ливнем, мосты сожжённые молчат,
А где-то там, за чёрным лесом, осколки дико так визжат.
Кому ответить за сиротство, за эти слёзы стариков, за то,
Что в пепел превратили тепло прекрасных городов?
Там, на окраине забытой, где рос высокий стройный клён,
Остался ствол один разбитый, трагичный, издавая стон.
Шрапнелью срезанные ветви, как руки детские, лежат,
И над разбитою надеждой седые сумерки дрожат.
В колодцах высохла вода, там только горечь на губах,
И опустевшие сады стоят в обугленных рубцах.
На перекрёстках стынет ветер, сдувая пепел по дворам,
И нет ответов в целом свете, его безумным голосам.
А птицы, раненые, снова пытаются взлететь повыше,
Чтоб разглядеть из-под тумана хотя бы непорушенные крыши.
Но высь черна от едкой гари, и тяжело крылом махать,
И в этом яростном кошмаре придётся, видно, умирать.