Gudvin — Человек-грибник

Тишина высит над лесом, не проснулись петухи,
Но уже идут цепочкой люди, тени, грибники.
И шуршит трава с росою, через час ещё рассвет, кто с мешком,
А кто с косою, и грибам пощады нет.
Нет преград, нет направлений, водоёмов нет и стен,
Площадями выжигает, видит всё их глаз-рентген.
Под листвою на полметра чуют запах, дух грибной,
Сто ножей на километре — это значит выходной.
Почерк их давно известен: хоть ори, а хоть беги,
Взмах ножа и подрезают сухожилия ноги.
Ещё взмах — и покатилась полукошку голова,
Всех от мала до велика так гласит о них молва.
Ни разбойников, ни бесов, ни медведя, ни волка; опасайтесь,
Идя лесом, человека-грибника.
Подкрадётся — не заметишь, со спины, когда не ждёшь,
И у каждого в кармане при себе острейший нож.
За манухою по лесу прокатилася ау, отверну-ка я подальше,
Стороною обойду.
Если рядом — затаюся и присяду на пенёк, может,
Всё и обойдётся, но по коже холодок.
И глядите в оба глаза, чтоб не укусил грибник,
Чтобы этот страшный вирус в вашу душу не проник.
И пойдут сморчки, опята, мухоморы, трюфеля,
Только это всё симптомы, это лёгкая фигня.
Кто ходил в грибы, тот знает, с ощущениями знаком,
Просто нравится тем людям по лесам бродить с ножом.
Лёгкий взмах — ежа и нету, сухожилия ноги, люди-тени,
Люди-тени, хоть ори, а хоть беги, люди-тени.
Тишина высит над лесом, не проснулись петухи,
Но уже идут цепочкой люди, тени, грибники.
И шуршит трава с росою, через час ещё рассвет, кто с мешком,
А кто с косою, и грибам пощады нет.
Нет преград, нет направлений, водоёмов нет и стен,
Площадями выжигает, видит всё их глаз-рентген.
Под листвою на полметра чуют запах, дух грибной,
Сто ножей на километре — это значит выходной.
Почерк их давно известен, хоть ори, а хоть беги,
Взмах ножа и подрезают сухожилия ноги.
Ещё взмах — и покатилась полукошку голова,
Всех от мала до велика так гласит о них молва.
Ни разбойников, ни бесов, ни медведя, ни волка; опасайтесь,
Идя лесом, человека-грибника.
Подкрадётся — не заметишь, со спины, когда не ждёшь,
И у каждого в кармане при себе острейший нож.
За манухою по лесу прокатилася ау, отверну-ка я подальше,
Стороною обойду.
Если рядом — затаюся и присяду на пенёк, может,
Всё и обойдётся, но по коже холодок.
И глядите в оба глаза, чтоб не укусил грибник,
Чтобы этот страшный вирус в вашу душу не проник.
И пойдут сморчки, опята, мухоморы, трюфеля,
Только это всё симптомы, это лёгкая фигня.
Кто ходил в грибы, тот знает, с ощущениями знаком,
Просто нравится тем людям по лесам бродить с ножом.
Лёгкий взмах — ежа и нету, сухожилия ноги, люди-тени,
Люди-тени, хоть ори, а хоть беги, люди-тени.
Тишина высит над лесом, не проснулись петухи,
Но уже идут цепочкой люди, тени, грибники.
И шуршит трава с росою, через час ещё рассвет, кто с мешком,
А кто с косою, и грибам пощады нет.
Нет преград, нет направлений, водоёмов нет и стен,
Площадями выжигает, видит всё их глаз-рентген.
Под листвою на полметра чуют запах, дух грибной,
Сто ножей на километре — это значит выходной.
Почерк их давно известен, хоть ори, а хоть беги,
Взмах ножа и подрезают сухожилия ноги.
Ещё взмах — и покатилась полукошку голова,
Всех от мала до велика так гласит о них молва.
Ни разбойников, ни бесов, ни медведя, ни волка; опасайтесь,
Идя лесом, человека-грибника.
Подкрадётся — не заметишь, со спины, когда не ждёшь,
И у каждого в кармане при себе острейший нож.
За манухою по лесу прокатилася ау, отверну-ка я подальше,
Стороною обойду.
Если рядом — затаюся и присяду на пенёк, может,
Всё и обойдётся, но по коже холодок.
И глядите в оба глаза, чтоб не укусил грибник,
Чтобы этот страшный вирус в вашу душу не проник.
И пойдут сморчки, опята, мухоморы, трюфеля,
Только это всё симптомы, это лёгкая фигня.
Кто ходил в грибы, тот знает, с ощущениями знаком,
Просто нравится тем людям по лесам бродить с ножом.
Лёгкий взмах — ежа и нету, сухожилия ноги, люди-тени,
Люди-тени, хоть ори, а хоть беги, люди-тени.