Romas — Я в этой жизни слишком много спотыкался

Я в этой жизни слишком много спотыкался, искал следы в ночи,
Сбивался и блуждал.
Терял дорогу, падал в грязь и ошибался,
И терял порой всё то, о чём мечтал.
Смотрели в спину равнодушные люди, казалось,
Сердце навсегда умрёт.
И каждый шрам на теле — память жизни, о том,
Как больно пламя ледяное жжёт.
Я в этой жизни слишком много спотыкался, терял дорогу,
Падал в грязь и ошибался.
Но как же трудно мне опять вставать с колен,
Сжимаю крепко я свой крест на груди.
Пускай дрожит душа, и силы на исходе, я поднимаюсь вновь,
Пока горит надежда.
Пока стучит в груди упрямый пульс живой,
И жизнь сжимаю крепко я своими руками.
Прости мне, мама,
Что не уберёг своё тепло под ледяным дождём.
Сколько пустых истоптано дорог,
Сколько шагов пройдено впустую.
Но каждый шрам — как выжженный урок, что в самый тёмный час,
Перед рассветом, я не забыл последний свой исток.
Хоть сердце стало пеплом, но ещё живое.
Я в этой жизни слишком много спотыкался, терял дорогу,
Падал в грязь и ошибался.
Но как же трудно мне опять вставать с колен,
Сжимаю крепко я свой крест на груди.
Пускай дрожит душа, и силы на исходе, я поднимаюсь вновь,
Пока горит надежда.
Пока стучит в груди упрямый пульс живой,
И жизнь сжимаю крепко я своими руками.
И если крик застрянет в тишине, и эхо захлебнётся на ветру,
Я вспомню свет, сиявший с неба, и слёзы с глаз,
Дрожащею рукою тру.
Я выжил там, где не вставали ноги, я встал,
Когда вокруг кричали: «Брось!» Ведёт меня спустившийся с неба ангел,
Пробив ночную тьму насквозь.
Я в этой жизни слишком много спотыкался, терял дорогу,
Падал в грязь и ошибался.
Но как же трудно мне опять вставать с колен,
Сжимаю крепко я свой крест на груди.
Пускай дрожит душа, и силы на исходе, я поднимаюсь вновь,
Пока горит надежда.
Пока стучит в груди упрямый пульс живой,
И жизнь сжимаю крепко я своими руками.
Я в этой жизни слишком много падал, но я не сдался,
Я не сдался, я не сдался.
Всегда горела надежда в моей груди.