Гектор — Ноль, помноженный на жадность

Инфаркт, больница, горсть таблеток, палата — боль.
А сыну всё равно, а дочь — слова: «Бывает».
Скупо цедит: «И одному тебе быть суждено».
И капает лекарство в тишине,
Считает пульс больничный монитор.
Ты на кровати, в гулкой тишине,
Ведёшь с судьбою тихий разговор.
Сын не придёт, не спросит «как?» — ему важны лишь деньги,
Дом.
В его делах не нужен ты никак,
В его глазах — придуманный укор.
А дочь вновь сухо, за минуты: «Ну как ты там?
Мне некогда, прости».
И вновь сжимают сердце эти путы: «Остался ты один и некому спасти».
И не понять ему родительскую боль,
И не хотят украсить старость.
И для детей теперь ты полный ноль, ты ноль,
Помноженный на жадность.
Не так ты жил, не так дышал, детей своих не так ты воспитал.
Не о таком когда-то ты мечтал, сразила подлость,
Словно пуля наповал.
Песня от Гектора: «Ты так хотел их от беды укрыть,
Своей спиной закрыть от всех ветров».
А сын и дочь спешат наследство разделить и строят замки из песков.
У неба просишь лишь один звонок: «Простое, папа,
Мы с тобой».
Но телефон молчит, не позвонил сынок.
Года прошли, и ты один, убит казённой тишиной.
Предатель — сын,
А дочь забыла: «Для папы самой лучшею всегда была».
Обида, боль волной накрыла,
И счастье в жизни было — сгорело всё дотла.
Развязки ждут и ждут финал: забрать быстрей ключи и отправить на покой,
Забыв про то, как ты им помогал.
Играют с совестью,
Самой судьбой: «Зачем учил правдивости и чести?
Зачем учил делить последний хлеб?» Коль ты в больнице один,
Не вместе, от горя весь поник, ослеп.
Шаги вдали, наверное, пришли они.
Стук каблуков и сердце жжёт в груди,
Но снова мимо гаснут незажжённые огни.
Тебя теперь ждёт холод впереди: инфаркт, больница,
Горсть таблеток, палата — боль.
А сыну всё равно, а дочь — слова: «Бывает».
Скупо цедит: «И одному тебе быть суждено».
Инфаркт, больница, горсть таблеток, палата — боль.
А сыну всё равно, а дочь — слова: «Бывает».
Скупо цедит: «И одному тебе быть суждено».