MARU NARA, Билли Ногами — SARCOPHAGUS

Я яв, яв, айо-эй!
Подо мной труп старого меня,
В карго-широварах покидаю саркофаг.
Глаза сверкают, как двойная шировая; высел леймы,
Я на вайме угораю.
Мне нужен большой дом, ведь мой звук — жиробас.
Моя пасть плюётся рифмами дымясь.
Семнадцатого звука — изоляция, матрас.
Моники за 50, а им микрофон за 5.
С тех пор всё сам тащу, скил, чтоб было чем сверкать.
С тех же пор трудоголизм — это моё проклятье.
Металл на фоне, будто в моей будке кратер.
Лаю на майк, как бешеный малинуа.
Сорвался с цепи, от окраины к центру.
Со мной уста, а что идёт — не по следам.
Мы джемим в круге и поём всем округам.
Я универсальный солдежан, кло-ван-дан.
В жизни нету минусов, есть минуса.
Двигаюсь так, будто остальные — афк.
Я чувак с танцпола, не тусую на випах.
Со мной мои трупы, я качаю черепа.
Рвались, ухажили, бляди бегали за нами.
Парни гнули пальцы, стали кормом для пираний.
Мы шагнули сами, батя думал, что посадят.
Лицемеров вижу насквозь, ущипну тебя за зависть.
Криво набазарил на биточек динозавр.
Ты сухая, как Сахара, я натёр залупу салом.
Богател и стал пузатым, заболел и сдулся шарик.
Выстроил забор нелепых правил, каторжанин.
Ноги завонялись после сложной пятидневки.
Буду джентльменом, кошке тряпку под коленки.
Под палящим солнцем промысел ведут эвенки.
А мы лёжа загораем, нагревая крест нательный.
Похоть до греха доводит и ломает судьбы.
Отожмём чужое, если наше сгнило судно.
Лишь бы на плаву остаться, пока жив родитель.
В мир пришёл один, уйду, когда согнёт погибелью.