Григорий Заречный — Он гнал по трассе ночью

Он гнал под росе ночью, под гулкий шум дождя,
И спать хотелось очень, но спать ему нельзя.
Ему успеть бы к сроку, работа, мать её, дорога, ты дорога,
Шофёрское житьё.
Ворчал привычно дизель и тарабанил дождь, и прилетали мысли,
И улетали прочь.
Глаза вовсю слипались, хоть пички в них вставляй,
И страшная усталость шептала: «Засыпай».
Он шёл по девяносто, как в общем-то всегда,
А впереди на трассе ждала его беда.
Как будто бы Мадонна возникла на пути,
Та женщина с ребёнком, с ребёнком на груди.
Такого быть не может, откуда здесь она?
На трассе среди ночи стоит его жена.
Как с аленьким цветочком под проливным дождём,
С его любимой дочкой в халатике своём.
Они кричали оба, и весь вселенский страх,
Ниспосланный от Бога, застыл в её глазах.
Он вжал в чёртов тормоз, забыв про перегруз,
Но было слишком поздно, пошли колёса вьюз.
Тянулись две секунды, как будто два часа,
Уже не веря в чудо, и сжали тормоза.
Вся жизнь перед глазами в один мелькнула миг,
И раторвал пространство истошный женский крик.
Глухой удар о бампер, капот разбил лицо, она упала надмень,
Попав под колесо.
Тягач остановился, проехав по телам,
Как будто по лежащим на трассе кирпичам.
И как разрядом тока шарахнула в портрет проклятая дорога,
Растоптанная жизнь.
И разум запинулся, и спала пелена, и он в момент очнулся,
Очнулся ото сна.
Колёса шли по бровке, за бровкою овраг,
Взревев перекосовкой, из спячки вышел драк.
И влево, влево, влево, запутавшись в руках,
И поперёк дороги, и пелена в глазах.
Он выпал из кабины под этот чёртов дождь, хоть, говорят,
Мужчины и не плачут, это ложь.
И лёжа на бетонке, без мыслей и без сил, он плакал,
Как ребёнок, и воздух ртом ловил.
Он гнал по трассе ночью, под гулкий шум дождя,
И спать хотелось очень, но спать ему нельзя.
Но спать ему нельзя, нельзя, нельзя.