Black Barny — Негритянский квартал

Пьяный двор, тут асфальт помнит шаг.
Кто-то падал, кто-то встал, это не аншлаг.
Не Гретенский квартал, так район называли,
Тут характер пацанам улицы ковали.
Под подъездом дым, старый битый из окна.
Кто-то крутит жизнь, кто-то крутит косяк до утра.
Малые гоняли меч до самой темноты,
А потом взрослыми стали все дворовые кенты.
Семьёнов на бар, будто местный парламент,
Там решались вопросы без лишних регламентов.
Кто кого уважал, кто кому был брат,
И кто ночью за своих не сделал шагу назад.
Это Пасход, брат, улицы шумят.
Жулёк Юрий воспитал опацаня.
146-Я везёт домой народ, там,
Где каждый двор как отдельный код.
Это Пасход, дым, старый серый блок.
Троица в долг давала без лишних слов.
Даже мусора боялись заезжать,
Потому что двор умел своих держать.
Магазин «Троица» — легенда всех времён.
Там продавщица знала каждый район.
Если денег нет, ладно, занесёшь.
Главное, пацан, что ты не подведёшь.
На лавках разговоры про жизнь и дела.
Кто-то сел, кто-то поднялся со дна.
Кто-то мечтал вырваться дальше дворов,
Но в сердце навсегда запах этих домов.
Летом весь район объявлял бойкот.
С колонок во дворе качал «ВСВ Пасход».
Крики со двора, где-то драка опять.
Но чужим тут было лучше не гулять.
Полиция редко сюда совалась ночью,
Потому что двор стоял за своих очень прочно.
Тут учились выживать без красивых фраз,
И район этот помнит каждого из нас.
Это Пасход, брат, улицы шумят.
Жулёк Юрий воспитал опацаня.
146-Я везёт домой народ, там,
Где каждый двор как отдельный код.
Это Пасход, дым, старый серый блок.
Троица в долг давала без лишних слов.
Даже мусора боялись заезжать,
Потому что двор умел своих держать.
Одесса, Пасход, Жулёк Юрий навсегда в крови.
Кто вырос тут, тот поймёт без слов.