SERJJ — Память-Рана

Да смерти здесь.
С тобой.
Опять стучит по окнам холодный серый дождь,
А в комнате накурено и по костям бьёт дрожь.
Года летят как птицы, их не вернуть назад,
И я бреду по жизни, как будто наугад.
Друзья ушли до срока, кто предал, кто пропал,
Я на своём веку немало повидал.
Судьба сдавала карты не те, что я просил,
Но я играл до талого, пока хватало сил.
Да душу можно по лоскутам собрать, сцепить до боли зубы,
Поверить и прощать.
Сшивать всё по-живому иглой без анестезии,
Глушить тоску водярой, чтоб всё забыть.
Но сколько ни топи ты эту боль на дне стакана, а память,
Сука стерва, как наживая рана.
Затянется порез, утихнет волчий вой,
Но эти шрамы слышишь до смерти здесь.
С тобой.
Любовь сгорела пеплом, остался горький дым,
Я был когда-то глупым, отчаянным, живым.
Теперь виски седые, и взгляд уже не тот,
И чёрт его лишь знает, что завтра нас всех ждёт.
Бросала по ухабам, ломала на ветру,
Я эту чашу жизни до капли соберу, не жду от неба жалость,
Не верю в чудеса.
Да душу можно по лоскутам собрать, сцепить до боли зубы,
Поверить и прощать.
Сшивать всё по-живому иглой без анестезии,
Глушить тоску водярой, чтоб всё забыть.
Но сколько ни топи ты эту боль на дне стакана, а память,
Сука стерва, как наживая рана.
Затянется порез, утихнет волчий вой,
Но эти шрамы слышишь до смерти здесь.
С тобой.
И не стереть года, и не простить грехи,
В блокноте старом рвутся последние стихи.
Мы все несём свой крест по выжженной земле,
И только эти шрамы, как метка на душе.
Но сколько ни топи ты эту боль на дне стакана, а память,
Сука стерва, как наживая рана.
Затянется порез, утихнет волчий вой,
Но эти шрамы слышишь до смерти здесь.
С тобой.
До смерти здесь.
С тобой.