AnnReya — Он выбрал не ту шапку…

В деревеньке у опушки, где скрипел ночами лес, жили куры,
Жили сплетни: жил в колодце старый бес.
И твердили бабы в кухне: «Хлеб макаю в сладкий чай»,
И «Не ходи тропой болотной, волков чаще избегай».
Но смеялась красношапка,
Поправляя свой берет: «Что мне волк, я не из робких,
Мне уже шестнадцать лет».
Бабке пирогов в корзинку мать велела отнести, ну а волк,
Коль встретит девку,
Сам попросит: «Пощади!» Прыг да скок по скользким кочкам,
Песня звонкая летит, красный плащ, как пламя в бурю,
Меш осинников горит.
Из кустов, из тёмной чащи, вышел серый господин,
Поклонился слишком вежливо: «Что разрешить, я один».
Ох, мадам, какие сёчки, что за шапка, что за стать,
Вам бы не по этим кочкам, вам бы в замке танцевать!
Куда держите дорогу, я, признаться, лесовик,
Может вам чуть-чуть помочь.
И блеснул клыками вмиг.
Айда лезть, дремучий лес, полный сказок и чудес,
Кто смеётся, кто жуёт, кто живым домой придёт?
Красный плащ мелькнёт вдали, скрипнут старые стволы,
Коль дорога коротка, жди подвоха от лиска!
Шапка глазом повела, но виду вовсе не дала,
Бабка хворая в избушке у оврага, у села.
Волк учтиво поклонился, лапой путь ей указал,
А едва девчонка скрылась, сам короткой побежал.
Прямо к бабушкиной хате, где труба кряхтит дымком,
Где наставник-паутина машет серым рукавом.
Дверь толкнул, старушка в шоке уронила в грушку мёд,
Волк же шляпу снял галантно: «Сударыня,
К вам гость идёт!» Съел мизраджу для порядка,
Он с хозяйкой поболтал, про погоду, про простуду,
Даже печку похвалял.
Волк довольный зубы скалил, думал, бабку он поймал,
И уже богатый ужин он себе воображал.
По колодцам речи строил, бабка скрылась в тёмный шкаф,
Волк оскарился, говой не заметил этот шаг.
А потом уж, как ведётся в страшных сказках у людей,
Натянул чепец на морду, лёгко в кровать сидеть и ней!
Скрип, и дверь открылась тихо, шапка встала на порог,
Ставит бережно корзинку, достаёт один пирог.
Смотрит пристально на бабку, сюрит хитрые глаза: «Что-то,
Бабушка, сегодня ты особенна».
Борза.
Что за уши?
Чтоб получше слышать шорох у дверей.
Что за зубы?
Чтоб голубка съесть тебя ещё скорей!
Тут бы вкрикнуть, тут бы дёрнуть ручку двери на себя,
Но девчонка вдруг уселась: «Что ж,
Попробуй-ка меня!» Скинула с плеча корзинку,
В печке треснул уголёк,
Из-под пирогов и булок холодком блеснул курок.
Ни духи, ни варенье, ни платочек, ни чеснок,
Тёмной чаще красной шапке нужен был не пирожок.
Взря ты серый по деревне слыл грозою много лет,
Бабку скушал очень плохо, получай теперь ответ.
Волк с кровати прямо к ставням когти рвут сырой настил,
Но девчонка, будто в цирке, лишь смеётся со всех сил.
Что ж ты серый, побледнел, так где манера, где оскал,
Ты же сам меня у ёлки на обед к себе позвал?
Рянул, выстрел пыли с балки, лес за окнами затих,
Из чулана голос бабки: «Ну-ка, внучка,
Не оставь в живых!» Волк застыл, и шапка тоже в хате стала,
Вдруг темно, старочка вскрипит натужно,
Будто было так должно.
Дверь чулану приоткрылась, шаг ещё, и вот она, шла старушка,
Взгляд железный и улыбка холодна.
Думал, серый я старуха, думал, кашу здесь варю,
Я полвека в этом лесе ваших родственничков жру.
Эту внучку с малолетства я учила не вязать,
А капканы ставить ловко и без промаха стрелять.
Айда лезть, дремучий лес, вот где смех и интерес,
Кто охотник, кто овец, разу и не дашь ответ.
Красный плащ, седой оскал, старый дом и тёмный зал,
В этой сказке с давних пор самый страшный не всегда с клыками вор.
С клыками вор.
С той поры в глухой деревне любят сказку повторять, мол,
Не волк страшнее в чащобе, хуже бабка может стать.
А девчонка в красной шапке, коль заметит в чаще взлет,
Улыбнётся очень мило, и назад дороги нет.
Говорят, с воскресеньем, как стемнеет у болот, слышен хохот,
Запах сдобы и ружейный тихий взвод.
И волкам теперь наука, и охотникам урок,
Если видишь плащ на тропке, лучше сделай, как кружок.