Gudvin — Седьмой десяток лет тихонько клонит спину

Как долго длился в детстве каждый день,
И лето расцветало доброй сказкой.
Мы жили, не бросая в завтра тень,
Согретые беспечностью и лаской.
Но шесть десятков лет уже прошли, часы стучат,
Свой ускоряя бег.
Вся жизнь умчалась, как с лица земли,
Вдруг тает на стекле весенний снег.
А время мчится вдаль, как под гору машина,
Вчера цвела весна, сегодня седина.
Седьмой десяток лет тихонько клонит спину, и кажется,
Что чаша испита уж до дна.
Проснёшься поутру, а сил, как не бывало, куда же вы летите,
Безумные года?
Всё то, что бесконечным нам в юности казалось,
Уходит тихим эхом, уходит в никуда.
Птенцы вспорхнули, опустел наш дом, разъехались по свету,
Кто куда.
Мы и моргнуть не думали о том, как внуки осветили нам года.
Они растут, как по весне цветы,
В них узнаем свои былые лица, и в мир любви,
Тепла и доброты нас возвращает памяти страница.
А время мчится вдаль, как под гору машина,
Вчера цвела весна, сегодня седина.
Седьмой десяток лет тихонько клонит спину, и кажется,
Что чаша испита уж до дна.
Проснёшься поутру, а сил, как не бывало, куда же вы летите,
Безумные года?
Всё то, что бесконечным нам в юности казалось,
Уходит тихим эхом, уходит в никуда.
Пусть пылью покрываются награды, жаль только тех минут,
Что утекли.
Подольше задержаться здесь мы рады, чтоб видеть вновь,
Как по весне цветут сады.
Ведь время мчится вдаль, как под гору машина,
Вчера цвела весна, сегодня седина.
Седьмой десяток лет тихонько клонит спину, и кажется,
Что чаша испита уж до дна.
Проснёшься поутру, а сил, как не бывало, куда же вы летите,
Безумные года?
Всё то, что бесконечным нам в юности казалось,
Уходит тихим эхом, уходит в никуда.
Уходит тихим эхом в никуда.
В никуда.